Беспорядок

Роб частенько нарушал законы, но преступником себя не считал. Ему даже стыдно за это не было.

Он считал, что законы написаны для общего случая, а каждый человек уникален и неповторим, следовательно и случай каждый нельзя подогнать под какой-то закон и точно постановить — Виновен. К примеру, кто-то купил, а еще страшнее — купила, права, но совсем не умеет водить. А кто-то немного выпил, но вполне трезв. Сам Роб, например, вообще никогда не пьянел, по его мнению. И кто из них двоих больше нарушит закон, если сядет за руль?

Конечно, Роб понимал, что нарушая законы он иногда будет попадаться и наказываться, но смотрел на это спокойно. Во-первых, быть наказанным для него было привычно еще с детства. Во-вторых, нарушать законы и иногда платить за нарушения было намного проще и дешевле, чем каждый раз терпеть и не нарушать.

И вот, очередной день расплаты настал. Гаишник, ехавший сзади, включил сирену и потребовал остановиться. Роб ехал с маленьким сыном. Оба они были пристегнуты и абсолютно трезвы. Сын сидел в автокресле, но на переднем сиденье, а по возрасту полагалось на заднем.

— Ваши документы! — поздоровавшись и представившись, по уставу сказал инспектор.

Роб протянул ему документы.

— То, что ребенок в автокресле и пристегнут — хорошо, но он должен сидеть на заднем сиденье. Я выпишу акт.

— Понимаю, — виновато сказал Роб, — но на заднем еще хуже, всю дорогу приходится к нему оборачиваться, на дорогу смотреть не могу.

— Пусть жена с ним сзади сидит, — настаивал инспектор.

— Жена… — матернулся в уме Роб, — я в разводе. Бывшая жена целыми днями по судам доказывает, что я плохой отец. Хочет отсудить ребенка, а потом деньги выкачивать за каждое свидание. В тот день сын упал на площадке, поцарапался, она из этого знаешь какое кино сделала? Зачем мне сейчас этот акт?

Инспектор нахмурил брови. По лицу его было видно, что он хорошо понимал о чем речь.

— Сука, — сказал в уме инспектор.

— У тебя в значке вроде камеры нет, давай я сейчас… — Роб засунул руку в карман.

— Не стыдно? — нахмурился еще больше инспектор. Он вернул документы Робу и на прощание добавил, — Не все люди — мерзавцы.

При этой фразе Роб представил входящего в газовую камеру Корчака, и ему стало очень стыдно.

* * *

Роб был переполнен каким-то необычным чувством спокойствия, счастья, благодарности вселенной, уверенности в завтрашнем дне и веры в светлое будущее.

Такое чувство бывает, когда после бурного застолья все гости расходятся, а ты с самыми близкими, кто остается на ночь, пьешь чай с чабрецом из чугунного чайника и обсуждаешь гостей. Когда уставший приходишь домой, включаешь Камеди Клаб, садишься в кресло, среди разбросанных на полу игрушек мысленно рисуешь траекторию от кресла до туалета и, произнеся в уме «Маршрут построен», делаешь глоток горячего крепкого кофе. Или когда приходишь на разборку и оказывается, что враги — это через-через твои друзья, они извиняются и вы вместе идете кушать кябаб.

Вот примерно в таком настроении Роб покормил сыночка и уложил его спать. Когда ежик, пройдя сквозь туман, дошел до медвеженка, а сын наконец уснул, Роб окинул взглядом разбросанные на полу игрушки и, подумав «Маршрут построен», тихонько встал с кровати и отправился на исповедь. Ему не терпелось рассказать всем о случившемся. Ему хотелось донести до всего человечества, что не все люди мерзавцы, даже гаишники. Усевшись поудобнее, он рассказал обо всем в соцсетях. Потом лег рядом с сыном и, прислушиваясь к его теплому дыханию, тоже уснул — с верой в людей и в светлое будущее.

* * *

Утром Роб с радостью обнаружил, что его пост набрал более ста комментариев. Но, по мере их прочтения, он все мрачнел и мрачнел, и веру в людей как ветром сдуло. Оказалось, что в соцсети люди разделились на две части — те, кто ругал и проклинал его с гаишником, и те, кто еще не успел оставить свой комментарий.

— Таких «отцов» надо сразу родительских прав лишать, а ребенка в детдом отправлять.

— Из-за таких гаишников у нас на дорогах сплошной беспредел.

— Подонки оба! Бедный ребенок! Это недопустимо!…

Роб и сам был не рад, что приходилось ездить с ребенком на переднем сиденье, но он был уверен, что все будет хорошо. Когда он ездил один, он всегда пристегивался и не лихачил, чтобы не отвлекать своего ангела хранителя по пустякам и дать ему возможность сконцентрироваться на поездках с сыном. К тому же, Роб добросовестно перекрещивался проезжая мимо церквей. А тут на тебе — столько негатива и зла в комментариях.

* * *

Днем, досмотрев Ракету, а потом и Пожарную Мизяки, сыночек уснул, и Роб решил посмотреть, а кто же пишет ему в комментариях столько говна.

— Вот из-за таких, наша страна страной и не стала. Вот я своих детей всегда вожу в автокресле и на заднем сиденье, соблюдаю все правила безопасности. Но одним мной страна страной не станет. — писал бывший коллега Роба, который на войне прострелил сам себе ногу, чтобы поскорее вернуться домой и безопасно возить своих детей.

— Таких уродов надо кастрировать и за яйца вешать на площади! — писала женщина лет тридцати с короткой стрижкой и телосложением явно выше среднего.

«Как можно кастрировать и повесить за яйца одновременно? Сразу видно, что давно с яйцами не общалась», — возмущенно подумал Роб и на всякий случай почесался, проверив все ли там на месте.

— Если откроется подушка безопасности, ребенок задохнется или шею свернет, — писал сосед, который курил как поровоз прямо в легкие своих детей и беременной жены, и всю зиму на летней резине проездил.

— А! Я их узнала! Этот садист заставляет ребенка бегать босиком по торговому центру. Зимой! Пусть Бог его накажет. — проклинала женщина, у которой вместо главного фото была картинка с голубем, крестом и молящимся на коленях Иисусом.

А Роб вдруг повеселел, представив себе Иисуса, с озадаченным лицом смотрящего на забитую камнями женщину, после своей известной фразы.

В какой-то момент обвинения, осуждения и отрезанные яйца перемешались в голове у Роба и, уронив телефон себе на живот, он тоже уснул, лежа рядом с сыном.

* * *

Вечером, оставив сыночка у бывшей жены, по дороге домой Роб случайно встретил своего друга. Они дружили еще с института, и скрепили свою дружбу не хорошим товарищеским сексом, как принято в современном обществе, а тем, что вместе прошли войну и много других жизненных этапов.

— Ну что, видел что творится у меня в комментариях? — спросил Роб уже за столом после второй рюмки.

— Нет, конечно же, я в сто лет раз туда захожу. А что там?

Роб рассказал все другу.

— Ну, что сказать, единственный нормальный человек здесь — гаишник. Кто бы мог подумать.

— А я? — спросил Роб.

— А что ты? Нормальный человек в соцсетях не торчит. Еще и ребенка на переднем сиденье возишь. Вот за ребенка — обидно.

— Ну он в автокресле, я же говорю, так хоть назад не приходится оборачиваться, — стал оправдываться Роб.

— Да, я вообще ни про это, — перебил его друг и, пошарив карманы, достал пачку сигарет с зажигалкой.

— За детей обидно, — закурив, продолжил он.  — Вроде и в Бога верим, кое-кто может и не мерзавец даже… а на детей всем насрать.